Так все-таки, что же первично – материя или сознание?
Еще древние греки хохотали над вопросом «Что было вначале – курица или яйцо?» А нам уже не смешно. Искажение реальности в наше время поставлено на такую базу СМИ и пси-технологий, стало настолько капитальной задачей мирового капитала, что куда там тому диамату! Вначале был телевизор!
Нынче революции, войны и казни транслируются по всему миру. Еще недавно мы до глубины души поражались и возмущались дикостью инквизиции, конкисты, публичных казней – и вот, в течение одного неполного поколения (иные еще не успели дожить и до седин) морально-этические ценности общества вытворяют эдакий кульбит, что просто срам.
А нас с тех же экранов убеждают, что это правильно,– реальность такова. И уже кажется, что все логично и никакого подвоха здесь нет. В самом деле, зачем бы это производителю-рекламодателю был нужен душевно травмированный потребитель? А вот поди ж ты! Простите, вы не видели рекламный ролик шоколадного батончика «Fallos»? Как посмóтрите, попробуйте искренне выразить свое отношение к предмету в рамках нормативной лексики. Боюсь, вы обнаружите отсутствие каких бы то ни было пределов у определения «норма». Вот так. Еще вчера норма была – сегодня ее нет, и это не чудо, это – реальность, за какие-то полтора-два десятилетия смоделированная в нашем сознании media-специалистами.
Место нормы теперь повсюду заняла маргинальность. Многоликая, полноцветная, вездесущая, поливариантная – на любой вкус. Когда-то об этом мечталось. Ведь определение «маргинал» было синонимом ищущего человека, и хотелось, чтобы ищущих было все больше,– сегодняшняя же повсеместная маргинальность не духовным поиском вызвана, но кажется, существует сама по себе, независимо от нашего сознания. Известно, что не может все общество состоять из маргиналов, а вот оказывается, может – из искусственно маргинализированных, поставленных на грань, у черты.
Фактически рекламируются не товары, а образ жизни. С экранов, баннеров и прочих средств формирования нашего отношения к действительности человеку навязываются пограничные состояния: между стыдом и удовольствием, преподносимым как «счастье», долгом и «свободой воли», порядочностью и скоротечностью жизни... Разум смотрит на эти новоявленные «антиномии» и не знает, что думать, он в ступоре, а кино тем временем продолжается и преподносит вам вариант вашего правильного ответа. Так человека отучают думать и наглядно показывают, что можно жить и без ума, а заодно и без базовых ценностей, которые по ходу пьесы, разумеется, проигрывают «биению жизни». А что? Они скучны и не динамичны, из этого кино не сделаешь, а в movie надо что-то показывать. Так что раздевайтесь и становитесь вот так. Вы ведь не хотите «жить» в ступоре? Или хотите?..
Даже у животных формируются зачатки стыда. К слову, отнюдь не из моральных соображений. Просто стыд в животном мире несет функцию одного из регуляторов поведения, препятствующего вырождению вида. Увы, дамы и господа, похоже, кардинальные мутации назревают. Фактически мы ужé мутируем, ибо, по-видимому, в нас меняется что-то существенное, отвечающее за сохранность рода человеческого. И если способ продолжения рода признавать одним из определяющих показателей родо-видовой принадлежности, то слово генерация применительно к нам скоро перестанет отвечать реалиям, потому что генерация – это произведение на свет (generation), но мы же начинаем производить бесстыдство, а это уже сродни обратной функции – делению, измельчению в безликое крошево, когда стыд уже/еще не актуален.
Причем, и обвинить-то себя, вроде бы, не в чем. Потому что сколько же десятилетий можно жить на этих изломах, границах, рубежах? На стыках культур, эпох, типов воспроизводства материальных и духовных ценностей, социально-экономических формаций наконец. Прежняя уже не удовлетворяет духовным запросам, не отвечает званию человека, новой еще нет и неизвестно, какой будет. Неизвестность всегда пугает, стабильности нет и не предвидится, а танцы на горящих углях доступны лишь йогам (такое, знаете ли, достигается упражнением). Вот и «танцуем все», а тем временем заигрываемся и артизируемся, потому как нынешняя действительность, навязанная нашему сознанию транснациональной медиа-корпорацией, страшит похлеще любого вымысла, с ней надо что-то делать, а что можно поделать с реальностью, данной нам в ощущениях? Приходится активно игнорировать, весело не замечать.
Мы не знаем, кто мы, и не можем вспомнить, что нас объединяет, почему мы оказались вместе и именно здесь, в рамках этих, а не иных границ. Вот мы все подходим к зеркалу, и в нем не каждый узнает себя с первого раза, возможны ошибки и непопадания пальцем в свое отражение. И ошибки эти не кажутся существенными, поскольку существенной разницы нет.
Так что какое там бытие определяет сознание – нынче сознание дистанционно управляемо и материализует мое бытие в таких формах, что скоро ни от материи, ни от бытия ничего не останется.
Не злым, тихим словом вспоминается диамат – щадящая религия, вера, утверждавшая, что и верить-то, собственно, не обязательно, надо только принять несколько символов веры – исключительно из соображений безопасности и здравого смысла. Как в заповедях Моисея можно увидеть больничный бюллетень с правилами ежедневной гигиены (только не тела, а души), так и трехликого Маркса-Энгельса-Ленина помянуть бывало не менее полезно, чем помыть руки перед едой. Потому что диамат предоставлял неокрепшему духу основанный на некоторой дисциплине ума механизм защиты организма как от монструозного образа вечно гневающегося и карающего ветхозаветного божества, так и от беспредела человеческого сознания, чреватого чудовищными спекуляциями и аберрациями воспринимаемой реальности.
Джордж Сорос, как выразитель нужд и чаяний мирового капитала, отвечая на вопрос корреспондента, как бы он, занимающийся «консервацией мозгов», экспортом революций, селекцией кадров в политическую элиту «освобожденных» народов, артизацией отношений «общество – действительность», определил в целом род своей деятельности, отвечает без запинки: «Искажаю реальность». Такая искренность, как говорится, не может не радовать: значит, реальность не удовлетворяет больше требованиям «демократического капитализма». Но мы сидим на трибунах нашего видеоколлизея, жуем чипсы и от переживаний не ощущаем вкуса: интересно, кто же кого – реальность или Сорос (в переводе с родного для Джорджа языка «гроб»). А ставки уже принимают прямо в ходе состязания – главное, чтобы деньги обращались и приращались другими деньгами. Это базовое понятие, фундамент современных отношений между обществом и капиталом – прирост валового продукта, даже если им являются игры в реальность или изломы нашего сознания. Даже если продукт воображаемый, лживый, иллюзорный, он тут же обеспечивается новыми банкнотами, по-прежнему обеспеченными все тем же золотым запасом. Прямо алхимия какая-то!
Артизация, маргинализация, искажение реальности, ложь и бесстыдство… Когда-то от всего этого нас удерживало «единственно верное учение». Что спасет теперь, если не вера? Даже просто вера в себя и свою человечность – уже хорошо, ведь внешне человек не более чем животный организм, и только Господь в нас делает нас людьми. Вера в человека – это вера в торжество Демиурга. Если каждый построит в сердце своем Храм, то ему в любую минуту будет где помолиться, а Богу – ответить и защитить. Господи, верую!
--- Авторские права на произведение принадлежат газете "Для ТЕБЯ". Публикация произведения допускается только по согласованию с редакцией газеты.
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
Поэзия : В Австралии на улицах Сиднея (стих Веры Кушнир) - Надежда Горбатюк Несколько лет назад в баптистской церкви в Кристал Паллас на юге Лондона подходило к концу утреннее воскресное служение. В это время в конце зала встал незнакомец, поднял руку и сказал: «Извините, пастор, могу я поделиться небольшим свидетельством?» Пастор взглянул на часы и ответил: «У вас есть три минуты.» Незнакомец сказал: «Я лишь недавно переехал в этот район, я раньше жил в другой части Лондона. Сам я из Сиднея, Австралия. И несколько месяцев назад я навещал родственников и прогуливался по Джордж Стрит. Это - улица в Сиднее, которая пролегает от бизнес кварталов до Рокса. И странный седовласый мужичок вышел из магазина, сунул мне в руку брошюру и сказал: «Извините меня, сэр, вы спасены? Если бы вы умерли сегодня, пошли бы вы на Небеса?». Я был потрясен этими словами. Никто мне никогда этого не говорил. Я вежливо поблагодарил его и всю дорогу в самолете до Хитроу я был озадачен этим. Я позвонил другу, который жил неподалеку от моего нового места жительства, и, слава Богу, он оказался христианином. Он привел меня ко Христу. Я - христианин и хочу присоединиться к вашему собранию.» Церкви обожают такие свидетельства. Все аплодировали, приветствуя его в собрании.
Тот баптистский пастор полетел в Аделаиду в Австралии на следующей неделе. И десять дней спустя посреди трехдневной серии собраний в баптистской церкви в Аделаиде к нему подошла женщина за консультацией. Он хотел удостовериться в каком положении она находится перед Христом. Она ответила: «Я раньше жила в Сиднее. И всего пару месяцев назад я посещала друзей в Сиднее, и в последние минуты делала покупки на Джордж Стрит, и странный небольшого роста седовласый старичок вышел из дверей магазина, подарил мне брошюру и сказал: «Извините меня, мадам, вы спасены? Если бы вы умерли сегодня, вы бы пошли на небеса?» Меня взволновали эти слова. Вернувшись в Аделаиду, я знала, что в квартале от меня находится эта баптистская церковь, я разыскала пастора, и он привел меня ко Христу. Так что, сэр, я христианка.» На этот раз этот лондонский пастор был очень озадачен. Уже дважды за две недели он услышал одно и то же свидетельство.
Затем он полетел проповедовать в баптистскую церковь Маунт Плезант в Перте. И когда его серия семинаров подошла к концу, пожилой старейшина церкви повел его обедать. Пастор спросил: «Старина, как ты получил спасение?» Он ответил: «Я пришел в эту церковь в пятнадцать лет через Бригаду Мальчиков. Но я никогда не посвящал себя Иисусу, просто запрыгнул в фургон вместе со всеми. Из-за своей деловой хватки я достиг влиятельного положения. Три года назад я был в деловой поездке в Сиднее, и надоедливый несносный старичок вышел из дверей магазина, дал мне религиозный трактат (дешевая макулатура!) и пристал ко мне с вопросом: «Извините меня, сэр, вы спасены? Если бы вы умерли сегодня, вы бы пошли на небеса?» Я пытался сказать ему, что я баптистский старейшина, но он меня не слушал. Всю дорогу домой до Петра я кипел от злости. Я рассказал это пастору, думая, что он поддержит меня, а мой пастор согласился с ним. Он годами волновался, зная, что у меня нет взаимоотношений с Иисусом, и он был прав. Таким образом, мой пастор привел меня к Иисусу всего три года назад».
Лондонский проповедник прилетел обратно в Великобританию и выступал на Кессекском съезде в округе Лэйк и рассказал эти три свидетельства. По окончании его семинара четыре пожилых пастора подошли и сказали: «Кто-то из нас получил спасение 25, кто-то 35 лет назад через того же мужчину небольшого роста, который дал нам трактат и задал тот вопрос».
Затем на следующей неделе он полетел на подобный Кессекский съезд миссионеров на Карибах и поделился этими свидетельствами. В заключении его семинара три миссионера подошли и сказали: «Мы спаслись 15 и 25 лет назад через тот же вопрос того невысокого мужчины на Джордж Стрит в Сиднее.»
Возвращаясь в Лондон, он остановился в пригороде Атланты Джорджия, чтобы выступить на конференции корабельных капелланов. Когда подошли к концу три дня, в течение которых он поджигал тысячи корабельных капелланов для завоевания душ, главный капеллан повел его на обед. И пастор спросил: «Как вы стали христианином?» Тот ответил: «Это было чудо! Я был рядовым на военном корабле Соединенных Штатов и жил распутной жизнью. Мы проводили учения на юге Тихого океана и пополняли запасы в доке Сиднейского порта. Мы с лихвой оторвались в Кингз-Кросс, я был пьян в стельку, сел не на тот автобус и сошел на Джордж Стрит. Когда я вышел из автобуса, я подумал, что вижу приведение: пожилой седовласый мужичок выскочил передо мной, всунул мне в руку брошюру и сказал: «Матрос, вы спасены? Если бы вы умерли сегодня, вы бы пошли на Небеса?» Страх Божий обрушился на меня тут же. От шока я протрезвел и побежал обратно на корабль, разыскал капеллана, который привел меня ко Христу, и я вскоре начал готовиться для служения под его руководством. И вот под моим руководством сейчас свыше тысячи капелланов и мы сегодня помешаны на завоевании душ.»
Шесть месяцев спустя этот лондонский проповедник полетел на съезд 5000 индийских миссионеров в отдаленном уголке северо-восточной Индии. Человек, отвечавший за съезд, скромный нерослый мужчина, повел его к себе на незатейливый обед. Проповедник спросил: «Как вы, будучи индусом, пришли ко Христу?» Тот ответил: «Я находился на очень привилегированной должности, работал в индийской дипломатической миссии и путешествовал по миру. Я так рад прощению Христа и тому, что Его кровь покрыла мои грехи. Мне было бы очень стыдно, если бы люди знали, в чем я был замешан. Одна дипломатическая поездка занесла меня в Сидней. Перед самым отъездом я делал покупки, и, обвешанный пакетами с игрушками и одеждой для моих детей, я шел по Джордж Стрит. Обходительный седовласый мужичок вышел передо мной, предложил мне брошюру и сказал: «Извините меня, сэр, вы спасены? Если бы вы умерли сегодня, вы бы пошли на Небеса?» Я поблагодарил его, но это взволновало меня. Я вернулся в свой город и нашел индусского священника, но он не мог мне помочь, зато он дал мне совет: «Просто чтобы удовлетворить свое любопытство, пойди и поговори с миссионером в миссионерском доме в конце улицы». Это был судьбоносный совет, потому что в тот день миссионер привел меня ко Христу. Я немедленно бросил индуизм и начал учиться для служения. Я оставил дипломатическую службу, и вот я, по благодати Божьей, руковожу всеми этими миссионерами, и мы завоевываем сотни тысяч людей для Христа».
Наконец, восемь месяцев спустя, баптистский пастор Кристал Палас служил в Сиднее, в его южном пригороде Гаймейр. Он спросил баптистского служителя: «Знаете ли вы невысокого пожилого мужчину, который свидетельствует и раздает трактаты на Джордж Стрит?» Он ответил: «Знаю, его зовут мистер Генор, но я не думаю, что он все еще этим занимается, он слишком слаб и стар.» Проповедник сказал: «Я хочу с ним встретиться.»
Два вечера спустя они подошли к небольшой квартирке и постучались. Невысокий, хрупкий мужчина открыл дверь. Он усадил их и заварил чай, но был на столько слаб, что из-за дрожания расплескивал чай на блюдце. Лондонский проповедник поведал ему все истории, произошедшие за последние три года. Слезы текли по глазам невысокого старичка. Он сказал: «Моя история такова: я был рядовым матросом на австралийском военном корабле и вел распутную жизнь, но в моей жизни наступил кризис, я на самом деле зашел в тупик. Один из моих коллег, чью жизнь я буквально превращал в ад, оказался рядом, чтобы помочь мне. Он привел меня к Иисусу, и за сутки моя жизнь перевернулась, ночь превратилась в день, я был так благодарен Богу! Я обещал Ему, что буду делиться Иисусом в простом свидетельстве по меньшей мере с десятью людьми в день, как Бог будет давать мне силу. Иногда я был болен и не мог этого делать, но тогда в другие разы я наверстывал. Я не был параноиком в этом, но я делал это свыше сорока лет, а когда я вышел на пенсию, самым лучшим местом была Джордж Стрит – там были сотни людей. Я получал множество отказов, но многие люди вежливо брали трактаты. Сорок лет занимаясь этим, я до сегожняшнего дня ни разу не слышал об обращении хоть одного человека к Иисусу.»
Я бы сказал, что это точно посвящение. Это должна быть чистая благодарность и любовь к Иисусу, чтобы делать это, не слыша ни о каких результатах. Моя жена Маргарита сделала небольшой подсчет. Этот, не обладавший харизмой баптистский мужичок, повлиял на 146100 человек. И я верю, что то, что Бог показывал тому баптистскому проповеднику, было лишь самой верхушкой верхушки айсберга. Только Бог знает, сколько еще людей было приведено ко Христу.
Мистер Генор умер две недели спустя. Можете ли вы себе представить, за какой наградой он пошел домой на небеса? Я сомневаюсь, что его портрет мог бы когда-нибудь появиться в журнале Харизма. Вряд ли бы о нем когда-нибудь появилась похвальная статья с фотографией в журнале Билли Грэма «Решение», какими бы прекрасными ни были эти журналы. Никто, за исключением небольшой группы баптистов на юге Сиднея, не знал о мистере Геноре. Но я скажу вам - его имя было знаменито на Небесах. Небеса знали мистера Генора, и вы можете себе представить приветствия и красную ковровую дорожку и фанфары, которые встретили его дома!
